— Ты что, обиделась? Это же шутка, слониха моя! — Олег ещё смеялся, когда Марина, словно герой эпического сериала «Беременность и её испытания», медленно положила вилку на край тарелки и впервые за вечер посмотрела на мужа так, будто видит его без привычной пелены глупого юмора. За столом было шумно: первое апреля — день, когда даже самые близкие превращаются в стендап-комиков с сомнительным чувством такта.
Салаты в глубоких мисках, запечённая курица (которая явно знала о напряжённой атмосфере), нарезка, компот в кувшине и яркая скатерть с лимонами — всё это напоминало сцену из комедийного фильма про семейные ужины.
В окно тянуло сырым апрельским ветром, а на подоконнике дрожала тонкая занавеска, будто пытаясь спрятаться от происходящего драмы. В Волгодонске весна приходит не сразу — как тот гость, который задерживается у двери и говорит: «Ну ладно, я тут ненадолго».
Светлее стало, но всё равно зябко: лужи серые, асфальт мокрый, деревья чёрные — ну прямо как настроение Марины после слов мужа.
Игорь Савин, друг мужа и главный заводила компании (тот самый тип человека, который смеётся громче всех даже тогда, когда шутка не смешная), заржал так громко, что казалось: сейчас потолок упадёт или хотя бы кот сбежит из квартиры. «Ну Олег, ну даёшь.
Слониха — это сильно», — хохотал он. Нина Аркадьевна взмахнула рукой в воздухе так энергично, будто отгоняла мух или плохое настроение. «Да перестаньте вы!
Беременная женщина всё близко к сердцу принимает», — пыталась она разрядить ситуацию.
Виктор Петрович сначала усмехнулся по привычке — знаете таких людей: смех для приличия и чтобы не быть белой вороной,— но потом замолчал и только взгляд отвёл куда-то в сторону. А Марина сидела тихо и чувствовала внутри не горячее пламя страсти или злости — нет! А именно пустоту.
Ту самую пустоту, которую можно сравнить с холодильником после долгого похода по магазинам без списка покупок.
«Слониха». Не «моя девочка», не «моя красавица» и уж точно не привычное ласковое «Маришка».
Слониха! При людях! Под смех!
И с той уверенностью мужчины, который знает: жена опять проглотит эту гадкую шутку потому что уже много раз глотала и это сходило ему с рук.
Олег поднял бокал и всё ещё посмеиваясь подмигнул Игорю: «Ну а что? Первое апреля же! Надо оживлять вечер».
Марина смотрела на него глазами полными воспоминаний… Как две недели назад он бросил ей между делом: «Ты скоро в дверной проём боком будешь входить» (как будто она собиралась устраивать танцевальный баттл). Как в магазине заметил усталость Марины и хмыкнул: «Тебе бы отдельную парковку для беременных тележек». Или ночью дома прошептал сквозь сон: «Не топай так громко, бегемотик».
Тогда Марина ещё пыталась объяснять себе его поведение тем самым мужским страхом перед будущим папашей: стрессами из-за денег или ответственности. Что он не злой просто глупая шутка.
Но за столом под чужой смех всё стало слишком ясным.
— Марина! Ну ты чего? — Олег чуть склонился к ней с видом человека, который искренне считает себя комиком года.— Только не начинай!
Я ж по-доброму!
— По-доброму? — переспросила она тихо.
— Ну конечно! Это же шутка первоапрельская!
— Нет… — сказала Марина спокойно до холода.— Это не шутка.
Игорь перестал смеяться первым.
Не потому что стыдно стало (нет-нет), а просто интонация у неё была совсем другая — ни обиженная ни плачущая… Просто ледяная тишина. Нина Аркадьевна напряглась сильнее чем хвост у кошки при виде пылесоса.
— Марина! Не надо сейчас устраивать сцену… праздник ведь!